Поиск

Навигация
  •     Архив сайта
  •     Мастерская "Провидѣніе"
  •     Перейти на старый дизайн
  •     Добавить новость
  •     Подписка на новости
  •     Регистрация
  •     Кто нас сегодня посетил

Колонка новостей

Чат

Ваше время


Православие.Ru

Видео - Медиа

    Посм., ещё видео


Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Помощь нашему сайту!
рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001400500447
( Провидѣніе )

Не оскудеет рука дающего


Главная » 2017 » Апрель » 8 » • Бессодержательное двуглавие… •
08:40
• Бессодержательное двуглавие… •
 

providenie.narod.ru

 
фото
  • Предисловие
  • Оправдывать недоработки
  • Февральская революция
  • Для одурения масс
  • Анализ истории
  • О правах суверенов
  • Права, образующие
  • Сфера компетенции
  • Вечный огонь
  • Тяжкое коммунистическое наследие
  • Предисловие

    …Восстановление векового символа Отечества нельзя не приветствовать, однако его узаконение налагает на государство немалую ответственность. Не исключено, впрочем, что оно даже не подозревает об этом, поскольку на протяжении ряда лет, отделяющих Указ первого Президента России от принятия Законов Российской Федерации о государственной символике, очевидное несоответствие герба конституционному строю России никем из официальных лиц отмечено не было.

    Если верна поговорка о том, что царя делает свита, то в данном случае свита оказалась явно не на высоте — она подсунула избираемому на относительно короткий срок Президенту республиканского государства традиционный символ наследственной самодержавной власти.

    И дело здесь не в самом орле, о нынешней бессодержательности двуглавия которого речь еще впереди, и не в московском ездеце-змееборце на его груди, а в геральдических знаках достоинства над головами и инсигниях власти в лапах царственной птицы.

    Трудно не согласиться с тем, что нового орла совершенно не красят ни клювы попугаев, ни тощие лапки воробья, ни выщипанные из крыльев перья. Достаточно примитивен и всадник в сердцевом щите. Не задерживаясь на нехватке у создателей изображения современного герба должных навыков геральдического художества, приходится отметить и очевидную неосведомленность чиновного люда в вопросах его описания.

    Почитающие себя выразителями истины в последней инстанции почему-то пренебрегли принятым в геральдике методом блазонирования герба, в результате чего как в Указе Б.Н. Ельцина, так и в Федеральном законе описание герба Российской Федерации остается неточным и крайне поверхностным.

    А если даже предположить, что инициатива возвращения России ее вековечного государственного символа непосредственно связывалась с идеей реставрации российского самодержавия, то и тогда бросается в глаза явное несоответствие изображения герба и его описания. Чего стоят, например, увенчивающие головы орла и герб в целом «короны Петра Великого»!

    Ведь царевичей Ивана и Петра Алексеевичей венчали на царство шапкой Мономаха, а помещенные в гербе короны почему-то явно смахивают на «Большую алмазную шапку» — венчальную корону императрицы Екатерины II.

    Царский венец является не только самым древним геральдическим символом самодержавной власти, но и важнейшей инсигнией при церемонии коронации монарха, поэтому именно коронами увенчаны гербы всех европейских монархий.

    Ведь геральдика в своей основе достаточно проста и очевидна: она запечатлевает при помощи действующих инсигний власти реально существующее общественно-политическое устройство государства на момент создания или последней корректировки герба.

    Бессмысленно недоработки оправдывать

    Столь же активная роль в церемонии венчания на царство отводится и другим инсигниям самодержавной власти — скипетру и державе. Но даже при том, что эти инсигнии прочно вошли в Чин венчания, они далеко не сразу были включены в герб Российского царства. Без малого 100 лет, отделявших венчание Федора Ивановича от появления печати Алексея Михайловича, скипетр в российском гербе отсутствовал.

    Так почему же он появился вновь в гербе республиканского государства через столетие после последней в нашей истории коронации наследственного монарха? Перестав быть действующей инсигнией теократическо-самодержавной власти, стал ли скипетр символом власти гражданской, не принимающей миропомазания, не получающей этот символ из рук патриарха?

    Следует признать, что русская историческая геральдика не знает иных символов светской власти, кроме сдвоенноголовых распластанных птиц предводителей древних дружин, а впоследствии — княжеской шапки и меча. Но ведь был и другой исторический символ власти немонархической и нецерковной — посадническая степень вечевого республиканского Новгорода, на которой лежали посох посадника и святительский крест.

    И если скипетр в лапе современного гербового орла выглядит неким «погонялом», то что же может означать держава, державное яблоко в другой лапе царственной птицы? Мы уже упоминали истоки символического значения этой бывшей инсигний власти — зерцала и сферы с монограммой Иисуса Христа в руках архангелов. Нам понятен теперь и символизм самой державы — это вселенная Иисуса Христа, истинную веру в которого ниспослано хранить Помазаннику Божию.

    Вполне возможно, что символам царской власти в последние десятилетия существования Российской империи придавалось уже более приземленное, прозаическое значение, но при этом Российский герб оставался гербом монархического государства.

    Так что же все-таки означает символ Христовой вселенной в гербе Российской Федерации, унаследовавшей большевистское размежевание с Церковью? И правомерно ли вообще говорить о присутствии каких-либо православных символов в гербе страны, где законодательно уравнены в правах не только мировые религии — христианство, ислам и иудаизм — но и поставлен знак равенства между Православием и заморской сектантской ересью?

    Бессмысленно все допущенные недоработки оправдывать недостаточным уровнем одного лишь геральдического художества, когда речь идет об очевидных изъянах в составлении и описании государственного герба.

    Но уж если он создавался по правилам западноевропейской геральдики (а иных общепринятых правил пока еще не существует — великорусское гербоведение только предстоит создавать), то авторы должны были помнить о вооружении гербовых фигур.

    Когти и клыки хищников, копыта и рога травоядных, клювы и когти пернатых принято называть вооружением в том случае, если они окрашены в самостоятельный цвет, отличающийся от цвета самой фигуры. С позиций классической геральдики нашего нынешнего орла нельзя назвать вооруженным, что, признаться, не улучшает его символических и эстетических качеств.

    В геральдике не существует анахронизмов как таковых, более того — чем древнее гербовые фигуры, тем большее уважение внушает сам герб. Но это правило не распространяется на геральдические знаки достоинства и инсигнии власти. Как раз они-то являются самыми динамичными, непостоянными компонентами гербов.

    Стоит только измениться социальному статусу гербовладельца, как над его неизменным гербовым щитом (или главной гербовой фигурой, изображаемой вне щита) вместо прежнего появляется новый геральдический знак достоинства — соответствующий новому статусу.

    То же самое происходит и с инсигниями власти: на смену одним приходят другие, атрибуты монархии заменяются символами республиканского строя или упраздняются без всяких замен.

    Февральская революция 1917 г.

    Февральская революция 1917 г. не посягнула на основной символ российской государственности — двуглавый орел остался гербом Российской республики, но был лишен всех инсигнии монархической власти — корон, скипетра, державы и цепи ордена Св. Андрея Первозванного, вместе с которой исчез и московский ездец-змееборец.

    Этот герб (проект И. Я. Билибина) был вырезан на печати Временного правительства и украшал бумажные казначейские знаки — «керенки». Видимо, буквально понимаемая историческая преемственность государственной символики привела к тому, что этот герб Временного правительства очутился и на современных монетах, выпускаемых Центральным банком Российской Федерации.

    На тех же монетах, как когда-то при Иване III, скачущий влево всадник-змееборец стал существовать отдельно от двуглавого орла, украшая реверс копеек. Но при этом следует отметить точные и выразительные формы данного изображения, сохраняющего традиции отечественного иконописания. Двуглавие российского орла в каждом веке трактовалось по-своему, но всякий раз учитывало национально-государственную идеологию, великорусскую парадигму, т. е. взаимоотношение духовного и реального в общественном сознании.

    Наиболее распространенным толкованием двуглавости являются различные вариации темы «Запад — Восток», основанной на географическом положении и геополитическом значении России.

    Нельзя отрицать правомерность подобной трактовки, обусловленной скорее созерцательным отношением к изобразительной стороне эмблемы, нежели осознанием генезиса самого символа и исторических особенностей его использования.

    Напомним, что древнейшая символика парности отразила пусть не четко сформулированный закон единства и борьбы противоположностей, но устойчивое ощущение его присутствия в картине мироздания.

    Именно в таком качестве символ двуглавой богини-птицы просуществовал на Руси многие века — до тех пор, пока религиозно-культурная и политическая ситуация не превратила мифологическую птицу в царственного орла, а затем в эмблему государства с исторически обусловленной двойственностью власти — духовной и светской, церковной и великокняжеской.

    Вековой диалог — взаимопонимание, а также нередкое противостояние двух властей, отстаивавших примат нравственно-духовного или вполне приземленного, как раз и символизировали две противообращенные головы российского орла.

    Причем их равенство всегда подчеркивалось одинаковыми венцами — какая бы типологическая модель царских корон не использовалась на момент изображения традиционного герба.

    Неувядаемое нравственное и историческое значение герба нашего государства на практике должно превратиться в одну из аксиом самосознания всех русских людей, дабы нам вновь не оказаться «аки жидове — не узнавшие и распявшие Бога своего».

    Существующие недоработки в изображении и описании Государственного герба Российской Федерации свидетельствуют лишь о плачевном уровне отечественной геральдики, о полном отсутствии ее теоретической основы — великорусского гербоведения. И не следует откладывать в долгий ящик основание этой вполне самостоятельной области отечественной науки, избавленной от искажающего ее природу статуса «вспомогательной исторической дисциплины».

    Только в великорусском гербоведении определятся правила составления наших гербов, призванных и ныне быть столь же самобытными, как и многие века назад. Ведь у всех народов Европы во все времена символика служила знаковым отражением свойственного каждому из них миропонимания, в рамках которого только и могла существовать конкретная национально-государственная идея.

    Национальное гербоведение выкристаллизовывает тот свод правил, который как раз и превращает геральдику в знаковый инвариант системы политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических и философских взглядов, существующих в данный момент в конкретном государстве и составляющих по сути его национальную идею.

    И ни в какой иной геральдической форме эта идея не проявляется столь отчетливо, как в Полном гербе государства. Недаром множественность земельных эмблем — древних и новообразованных, христианских и иноверческих — некогда образовала его традиционную композиционную структуру.

    Чем ярче и самобытнее прозвучит в венце историко-территориальных гербов природное и этническое своеобразие всех субъектов Российской Федерации, тем дороже новый Полный государственный герб станет для каждого гражданина России. На основании уже имеющихся исследований истории, культуры и искусства нашей страны даже сегодня возможно не только обрисовать общие контуры великорусского гербоведения, но и утверждать, что выявленный в нем алгоритм герботворчества, в принципе, един для всех народов нашей страны.

    Развивая отечественное гербоведение в этом направлении, можно получить целое соцветие национальных геральдик, которые вытеснят, наконец, из нашей жизни унизительное наследие бироновщины — слепое копирование западноевропейских образцов…

    Андрей Силаев

    Для одурения масс

    Конституция? Чтоб русский царь присягал каким-то скотам? Император Александр III

    Гарольд Дж. Берман в книге «Западная традиция права» среди прочих ошибок допускает такую: по его мнению, в Англии перед революциями была абсолютная монархия, а после — конституционная.

    Это не только его точка зрения, но уже прочная тенденция среди историков, которая юристу непонятна. Ведь, на самом деле, если не воспринимать такие фразы бездумно, то возникает вопрос: а что же там так изменилось?

    Подобное утверждение оказывается бессмысленным набором слов, ведь в юридической конструкции государственной власти Англии после революций не изменилось ни-че-го.

    Те акты, которые называют основами конституционной монархии — Акт о habeas corpus, Билль о правах, Акт об устроении, — не привнесли существенных новшеств.

    Например, процедура habeas corpus, по словам Блэкстона, применялась ещё в царствование Эдуарда I (а истоки лежат вообще в Magna Carta), и кроме того она не имеет никакого отношения к устройству государственной власти.

    Запреты собирать налоги и армию без Парламента в Билле о правах ничем не отличались от прежней ситуации (именно на этот порядок рассчитывала Палата Общин, когда подкупила шотландцев начать войну, чтобы вынудить Карла I собрать распущенный им Парламент).

    Акт об устроении вообще имеет только одно значимое в рассматриваем ракурсе положение: о принципе контрасигнатуры (акты короля должен подписывать соответствующий министр), которые не ограничивает власть короля, а наоборот — подчёркивает, что всю ответственность за принятие акта несёт подписавший его министр, и это опять-таки лишь повторяет прежний порядок.

    Так что единственный итог изнурительной гражданской войны и двух революций — смена актёров, но не ролей. Потоки крови, лозунги и казни — а единственный результат в том, что финансовые группировки добились возможности влиять на короля и государственную политику, но что общего здесь с конституционализмом?

    Разве в Англии появилась конституция? Нет. Говорят, будто это просто «неписанная конституция», чьи положения раскиданы по разным местам. Но если понимать её как совокупность основополагающих принципов функционирования государства, то тогда любое государство обладает «неписанной конституцией», те или иные основные принципы осуществления публичной власти всегда так или иначе «раскиданы» по законам. Поскольку историки всё равно любят определять, с какого момента монархия стала «конституционной», очевидно, что несмотря на провозглашение вышеуказанного критерия они вкладывают в рассматриваемое понятие и другой смысл.

    На самом деле конституционными принципами историки нам предлагают считать принципы демократии и либерализма, но это уже вопрос не права, а идеологии, и он мало значит для реальной политики. Демократия и либерализм, как известно — тоже всего лишь слова, красивые лозунги для одурения масс, вот и получается так, что на практике «абсолютная» монархия от «конституционной» отличалась только названием.

    Анализ истории

    Итак, «конституционная монархия» это миф, а основной итог всех революций не в смене структуры власти — а в том, например, что английский трон занял штатгальтер Нидерландов Вильгельм Оранский, ставленник амстердамских финансистов, а сразу же после его воцарения был создан Банк Англии, во главе которого встал — кто бы вы думали? — амстердамец.

    При сохранении прежних законов в стране просто возникла такая расстановка сил, когда финансовые группировки превратили представительный орган (Палату Общин) в инструмент своих интересов (ведь короля и лордов подкупить труднее).

    А действительно важные изменения, которые в конце концов сделали монархов Англии чисто символическими фигурами, произошли а) позже — в XVIII-XIX вв., б) очень медленно, причём большинство изменений имели вид неписаных обычаев, когда король юридически имеет полномочия, но фактически их не использует.

    Вторая сторона медали, наверное, более важная, чем первая — под «абсолютной монархией» сегодня тоже понимают вовсе не то, что было в действительности. Считают, будто это период, когда король обладает жёсткой централизованной властью и не имеет ограничений по её осуществлению. Но это абсурд: власть не может быть неограниченной.

    Анализ истории развития государственной власти в Средние века показывает, что в то время действительно было мало документов, где бы исчерпывающе перечислялись права и обязанности короля и подданных. Впрочем, и в области частного права письменных договоров было немного. Однако специфика Средних веков состоит в том, что в силу ряда причин большинство норм существовали в устном виде, но при этом соблюдались строже, чем иной письменный договор в наше время.

    Точно так дело обстояло с публичным правом: моменты особенно острых споров между монархом и подданными показывают, что все субъекты властеотношений прекрасно знали и строго исполняли нормы обычаев.

    Полномочия, привилегии, компетенция — всё это на самом деле было определено крайне жёстко. Король не мог и шагу в сторону сделать от неписаных законов, потому что эти же законы были основанием его власти и обязанностей его вассалов.

    Нарушив одну норму, он мог спровоцировать неповиновение подданных и крах всей государственной системы.

    Конфликт Карла I и Парламента в Англии с юридической точки зрения состоял в том, что король соблюдал законы и обычаи, а Палата Общин ломала сложившееся устройство, добиваясь власти для себя (и своих спонсоров-финансистов).

    А помимо устных норм и письменных законов монарх всегда был ограничен необходимостью учитывать соотношение сил в обществе. Королю было труднее начать войну с соседним государством, чем сегодняшнему президенту. Где уж тут тиранический абсолютизм!

    Для примера можно вспомнить, что во время споров Карла I с Парламентом английский король возражает парламентариям, требующим нарушить устоявшуюся систему правления, тем, что указывает на божественное или естественное право, которое содержит ограничения, которые даже он не может преступить своей властью, оно диктует монарху, как именно и с какими целями он обязан себя вести в отношении страны.

    Внешне это вызывает удивление — что может быть выше воли короля? — но в словах Карла видна твёрдая уверенность, мы видим, что это естественное, нигде не зафиксированное право воспринимается как связанная с титулом норма поведения, которую надо соблюдать так же как и письменные законы. Честное слово, достаточно прочитать эти дебаты, чтобы понять суть сложной системы функционирования монархии и смысл этой формы правления.

    Однако термин «абсолютная монархия» встречается с XV века. Почему? А потому, что означал он не то, что сегодня говорят малообразованные историки. Если открыть словари XV и XVI веков, то там можно обнаружить другой, настоящий смысл: абсолютным считается тот монарх, который никому не подчиняется.

    Это пояснение отсылает нас в глубь Средневековья, когда действовали сложнейшие системы взаимосвязи государств. Как можно говорить о подчинении применительно к королю?

    Очень просто: юридически титул короля стоит ниже царя и императора. Гордые византийцы были правы: Римская империя не прекратила своё существование с падением императора Запада, ведь власть любого из императоров распространялась на всю территорию. С точки зрения Константинополя все варварские короли были лишь дуксами-наместниками имперских провинций, и короли соглашались с такой позицией, были весьма недовольны, но соглашались.

    Потом многое изменилось. Карл Великий всё же договорился с Византией и получил императорский титул. Папа римский добился признания его как верховного владыки и активно вмешивался в европейскую политику. Например, после спора с Ватиканом Иоанн Безземельный был вынужден юридически передать Англию в собственность Папы римского, а тот как бы вернул её королю в лен.

    За это английские короли, юридически являясь вассалами Пап, ежегодно платили в Рим крупную сумму до тех пор, пока Генрих VIII не провёл церковную реформу и не стал главой англиканской церкви. Только с этого момента он стал называть себя императором — то есть абсолютным владыкой, который не подчиняется никакому высшему суверену. Об отсутствии прочих ограничений власти речи и не шло.

    На Руси такая ситуация казалась забавной, и царь Иоанн IV («за крутой нрав прозванный Васильевичем») неоднократно указывал, что в отличие от королей его власть самодержавна, ибо не подчинена ни папам, ни императорам.

    «Самодержавие» — вот правильный перевод на русский язык термина «абсолютная монархия».

    О правах суверенов в государствах, основанных на установлении

    Что означает акт установления государства. Мы говорим, что государство установлено, когда множество людей договаривается и заключает соглашение каждый с каждым о том, что в целях водворения мира среди них и защиты от других каждый из них будет признавать как свои собственные все действия и суждения того человека или собрания людей, которому большинство дает право представлять лицо всех (т.е. быть их представителем) независимо от того, голосовал ли он за или против них.

    Последствия подобного установления. Из этого установления государства производятся все права и способности того или тех, на кого соглашением собравшегося народа перенесена верховная власть.

    1. Подданные не могут изменять форму правления.

    Во-первых, так как народ заключает соглашение, то следует разуметь, что он не обязался каким-либо предыдущим соглашением к чему-нибудь противоречащему данному соглашению. Следовательно, те, кто уже установил государство и таким образом обязался соглашением признавать как свои действия и суждения одного, неправомерны без его разрешения заключать между собой новое соглашение, в силу которого они были бы обязаны подчиняться в чем-либо другому человеку.

    Поэтому подданные монарха не могут без его разрешения свергнуть монархию и вернуться к хаосу разобщенной толпы или перевести свои полномочия с того, кто является их представителем, на другого человека или другое собрание людей, ибо они обязались каждый перед каждым признавать именно его действия своими и считать себя ответственными за все, что их суверен будет или сочтет уместным делать, и, таким образом, если бы хоть один человек не дал своего согласия, все остальные нарушили бы свои обязательства по отношению к нему, что несправедливо, а так как, кроме того, каждый из них отдал верховную власть носителю их лица, то, свергая его, они отнимают у него то, что ему принадлежит по праву, что опять-таки является несправедливостью.

    Кроме того, если тот, кто покушается на власть своего суверена, был бы им убит или наказан за эту попытку, то наказуемый был бы сам виновником своего наказания согласно обязательству, взятому на себя при установлении государства: признавать как исходящее от него самого все то, что его суверен будет делать.

    А так как для всякого человека является несправедливостью делать что-нибудь, за что он, по собственному признанию, заслуживает наказания, то покушение на права суверена уже и на этом основании является несправедливостью. А если некоторые люди ссылались в оправдание неповиновения своим суверенам на новое соглашение, заключенное не с людьми, а с Богом, то и это неправильно, ибо соглашение с Богом может быть заключено лишь при посредстве лица, представляющего личность Бога, каковым может быть лишь наместник Бога, обладающий верховной властью под владычеством Бога.

    Однако эта претензия на соглашение с Богом – столь очевидная ложь даже перед собственной совестью этих людей, что она не только является низким и несправедливым поступком, но и свидетельствует о немужественном характере.

    2. Верховная власть не может быть потеряна. Во-вторых, так как право

    представлять всех участвовавших в соглашении дано тому, кого делают сувереном путем соглашения, заключенного лишь друг с другом, а не сувереном с кем-нибудь из участников, то не может иметь место нарушение соглашения со стороны суверена, и, следовательно, никто из его подданных не может быть освобожден от подданства под предлогом того, что суверен нарушил какие-либо обязательства. Что тот, кто стал сувереном, не заключает предварительного соглашения со своими подданными – очевидно, ибо он должен был бы заключить соглашение или со всеми (multitude) как одной стороной соглашения или же несколько соглашений с каждым человеком в отдельности.

    Однако заключить соглашение со всеми людьми как единым целым невозможно, так как до установления государства они не являются единым лицом, а если он заключил много отдельных соглашений соответственно числу людей, то эти соглашения по приобретении им верховной власти становятся недействительными, ибо любое действие, на которое какой-нибудь представитель этой толпы может указать как на нарушение договора, является действием суверена и всех остальных, так как оно совершено от лица и по праву каждого из них в отдельности.

    Кроме того, если кто-либо один или несколько человек утверждают, что суверен нарушил договор, заключенный им при установлении государства, а другие – или кто-либо другой из его подданных, или суверен сам – утверждают, что никакого нарушения не было, то в этом случае не имеется судьи для решения этого спора, и мы снова, таким образом, отброшены назад к праву меча, и каждый человек снова получает право защищать себя собственной физической силой, что противоречит цели, поставленной людьми при установлении государства.

    Тщетна поэтому попытка предоставить кому-либо верховную власть на основе предварительного соглашения. Мнение, будто какой-либо монарх получает свою власть на основе соглашения, т.е. на известных условиях, вытекает из непонимания той простой истины, что соглашения являются лишь словами и сотрясением воздуха и обладают силой обязать, сдерживать, ограничить и защитить человека лишь постольку, поскольку им приходит на помощь меч государства, т.е. несвязанные руки того человека или собрания людей, которые обладают верховной властью и действия которых санкционированы всеми подданными и исполнены силой всех подданных, объединенных в лице суверена.

    Однако, когда собрание людей стало сувереном, тогда ведь никто не воображает, что такого рода соглашение могло иметь место при этом установлении, ибо кто же будет так глуп, чтобы сказать, что, например, народ Рима заключил соглашение с римскими подданными о том, что он будет держать верховную власть на каких-то условиях, при нарушении которых римские подданные имеют право свергнуть власть римского народа.

    Но люди не замечают, что то, что верно в отношении народного правления, верно также в отношении монархии.

    Это проистекает из честолюбия некоторых, расположенных больше к правлению собрания, участвовать в котором они могут питать надежду, чем к монархии, при которой у них нет никакой надежды участвовать в правлении.

    3. Никто не может, не нарушая справедливости, протестовать против установления суверена, провозглашенного большинством. В-третьих, если большинство согласным голосованием объявило кого-нибудь сувереном, то несогласный с этим постановлением должен по выяснении указанного результата или согласиться с остальными, т.е. признавать все действия, которые будут совершены сувереном, или он по праву может быть истреблен остальными.

    Ибо если он добровольно вступил в соглашение со всеми собравшимися, то он тем самым в достаточно ясной форме объявил свою волю (и этим молчаливо принял на себя обязательство) подчиняться всему, что постановит большинство. Поэтому, если он отказывается подчиниться или протестует против какого-нибудь постановления большинства, он нарушает свой договор и поступает несправедливо.

    Да и независимо от того, вступил ли он в соглашение со всеми или нет, был он спрошен о своем согласии или нет, он должен или подчиниться их постановлениям, или быть остановлен в прежнем состоянии войны, при котором любой человек, не нарушая справедливости, может убить его.

    4. Подданные не могут осуждать действия суверена. В-четвертых, так как благодаря указанному установлению каждый подданный является ответственным за все действия и суждения установленного суверена, то отсюда следует, что все, что бы последний ни делал, не может быть неправомерным актом по отношению к кому-либо из его подданных, и он не должен быть кем-либо из них обвинен в несправедливости. Ибо тот, кто делает что-либо, на что он уполномочен другим, не может этим совершить неправомерного акта по отношению к тому, кем он уполномочен.

    При установлении же государства каждый отдельный человек является доверителем в отношении всего, что суверен делает, и, следовательно, всякий, кто жалуется на несправедливость со стороны суверена, жалуется на то, виновником чего он сам является, и поэтому должен обвинять лишь самого себя.

    Да и самого себя он не должен обвинять, ибо невозможно совершать несправедливость по отношению к самому себе. Верно, что люди, облеченные верховной властью, могут совершать пристрастные действия, но не несправедливость и беззаконие в собственном смысле.

    5. Любой суверен ненаказуем подданным. В-пятых, и как вывод из только что сказанного, ни один человек, облеченный верховной властью, не может быть по праву казнен или как-нибудь иначе наказан кем-либо из своих подданных. Ибо каждый подданный, как мы видели, является ответственным за действия своего суверена. Следовательно, наказывая суверена, подданный наказывает другого за действия, совершенные им самим.

    6. Суверен – судья в вопросах о том, что необходимо для мира и защиты своих подданных. И так как целью учреждения верховной власти являются мир и общая защита, а право на цель дает право и на ведущие к ней средства, то к правам человека или собрания, обладающего верховной властью, относится также право быть судьей в делах мира и защиты, а также в делах того, что препятствует их осуществлению.

    Суверен, таким образом, имеет право предпринять все, что он считает необходимым в целях сохранения мира и безопасности путем предупреждения раздоров внутри и нападения извне, а когда мир и безопасность уже утрачены, предпринять все необходимое для их восстановления. И судья в отношении того, каким доктринам следует их учить.

    И поэтому, в-шестых, в компетенцию верховной власти входит быть судьей в отношении того, какие мнения и учения препятствуют и какие содействуют водворению мира, и, следовательно, в каких случаях, в каких рамках и каким людям может быть предоставлено право обращаться к народной массе и кто должен расследовать доктрины всех книг, прежде чем они будут опубликованы.

    Ибо действия людей обусловлены их мнениями, и в хорошем управлении мнениями состоит хорошее управление действиями людей с целью водворения среди них мира и согласия.

    И хотя единственным критерием учения должна быть истина, однако это не противоречит тому, чтобы учения регулировались также с точки зрения их отношения к делу мира. Ибо учение, противодействующее миру, не может в большей мере быть истинным, чем мир и согласие – направленными против естественного закона.

    Поэтому в государстве, где вследствие небрежности или неловкости правителей или учителей с течением времени стали общепринятыми ложные учения, противоположные истины могут оказаться вредными. Однако следует добавить, что внезапное вторжение какой-нибудь новой истины само по себе еще никогда не взрывало мир. Это вторжение может лишь возбудить войну, которая тлела подспудно.

    Ибо люди, которые до того нерадиво управляются, что они смеют поднять оружие для защиты или введения какого-нибудь мнения, находятся еще в состоянии войны, и их состояние есть не мир, а лишь приостановление военных действий из боязни друг друга. И они живут как бы в состоянии непрерывного приготовления к военным действиям. Вот почему в сферу компетенции суверена входит быть судьей или назначать всех судей мнений и учений, что необходимо в целях мира и предупреждения раздора и гражданской войны.

    7. Право предписывать подданным правила, с помощью которых каждый из них столь хорошо знает, что именно является его собственностью, что уже никто другой не может, не нарушив справедливости, отнять ее у него. В-седьмых, к верховной власти относится вся власть предписывать правила, указывающие каждому человеку, какими благами он может пользоваться и какие действия он может предпринять, не оказываясь стесненным в этом отношении кем-либо из своих сограждан.

    И именно это люди называют собственностью. Ибо до установления верховной власти (как уже было показано) все люди имели право на все, каковое право необходимо вело к войне, и поэтому эта собственность, которая необходима для мира и зависит от установления верховной власти, есть акт этой власти в целях установления гражданского мира.

    Эти правила о собственности (или о моем и твоем), о добре, зле, закономерном и незакономерном в человеческих действиях суть гражданские законы, т.е. особенные законы каждого отдельного государства, хотя термин гражданский закон приурочивается теперь к древним гражданским законам города Рима, законы которого в силу его главенства над большей частью тогдашнего мира были там гражданским законом.

    8. Суверену также принадлежат судебная власть и право решать споры. В-восьмых, составной частью верховной власти является право юрисдикции, т.е. право рассмотрения и решения всех споров, могущих возникнуть относительно закона, как гражданского, так и естественного, или относительно того или иного факта. Ибо без решения споров не может быть защиты подданного от обид со стороны другого.

    Без такого решения споров остаются пустыми звуками законы о моем и твоем, и за всяким человеком в силу его естественного и необходимого стремления к самосохранению остается право защищаться собственной физической силой, т.е. остается состояние войны, противоречащее той цели, ради которой установлено каждое государство.

    9. И право объявления войны и заключения мира в зависимости от того, что он найдет более полезным. В-девятых, в компетенцию верховной власти входит право объявления войны и заключения мира с другими народами и государствами, т.е. право судить о том, что требуется в данный момент в интересах общего блага и какие силы должны быть для данной цели собраны, вооружены и оплачены, а также какая сумма должна быть собрана с подданных для покрытия расходов.

    В самом деле, гарантию защиты доставляют каждому народу его вооруженные силы, а сила армии состоит в объединении ее сил под единым командованием, которое поэтому принадлежит суверену, ибо одно право командования над вооруженными силами без всякого другого установления делает того, кто обладает этим правом, сувереном. Вот почему, кто бы ни был генералом армии, лицо, обладающее верховной властью, всегда является генералиссимусом (generalissimo).

    10. И право выбора всех советников и министров, как гражданских, так и военных. В-десятых, к правам верховной власти относится право выбора всех советников, министров, должностных лиц и чиновников, как гражданских, так и военных. Так как мы видели, что целью учреждения верховной власти является осуществление общего мира и защиты, то отсюда следует, что суверен должен обладать властью использовать те средства, которые он сочтет наиболее подходящими для этого.

    11. И право награждать и наказывать той мерой, какую он сам сочтет разумной (если более ранний закон ее не определил). В-одиннадцатых, суверену предоставлено право награждать богатством и почестями, а также накладывать телесные и денежные наказания, как и наказание бесчестьем, на всякого подданного в соответствии с ранее изданным сувереном законом. А если такого закона не было, то суверену предоставлено право награждать и наказывать соответственно тому, как он это сочтет разумным, чтобы поощрить людей к служению государству или удержать их от нанесения вреда ему.

    12. И право установления почетных титулов и табели о рангах. И наконец, принимая во внимание, какую цену люди от природы склонны придавать самим себе, какого уважения они требуют от других и как мало они ценят остальных людей и что из всего этого непрерывно проистекают среди них соперничество, раздоры, заговоры и, наконец, война, ведущая к их взаимному истреблению и к ослаблению их сопротивления общему врагу, необходимо, чтобы существовали законы о почестях и установленная государством градация ценности людей, оказавших или способных оказать услугу государству, и чтобы тот или другой человек был облечен властью претворить эти законы в жизнь.

    Но мы уже показали, что верховная власть имеет не только право распоряжения войсками государства, но также и право суда во всех спорах. Поэтому суверену принадлежит также право раздавать почетные титулы и определять то положение в обществе, которое каждый человек должен занимать, и те знаки уважения, которые подданные должны оказывать друг другу при публичных и частных встречах.

    Права, образующие сущность верховной власти

    Эти права неделимы. Таковы права, образующие сущность верховной власти и являющиеся признаками, по которым человек может определить того человека или то собрание людей, которые облечены верховной властью. Ибо эти права непередаваемы и неделимы.

    Право чеканить монету, распоряжаться имуществом и личностью несовершеннолетних наследников, право преимущественной покупки на базарах и все другие уставные прерогативы суверен может перенести на кого-нибудь без всякого ущерба для своего права защиты подданных.

    Если же суверен переносит на другого право распоряжения войсками, то сохранение за собой права судебной власти будет бесполезно, так как он будет лишен силы привести законы в исполнение; а если он уступает кому-либо свое право взимать налоги, то пустым остается его право распоряжаться военными силами; если он отказывается от права направлять те или иные доктрины, то боязнь духов может толкнуть людей на восстание.

    Таким образом, какое бы из указанных прав ни рассматривать, мы увидим, что при отпадении одного удержание всех остальных прав не может произвести никакого эффекта в сохранении мира и справедливости, являющихся целью установления всех государств.

    Именно это разделение имеется в виду, когда говорится, что царство, разделенное в самом себе, не может сохраниться, ибо без такого предварительного разделения никогда не может случиться, чтобы оно разделилось на две борющиеся между собой армии.

    Если бы раньше большая часть населения Англии не придерживалась мнения, что указанные права были разделены между королем, лордами и палатой общин, то народ никогда не был бы разделен и дело не дошло бы до гражданской войны – сначала из-за политических разногласий, а затем из-за разногласий по вопросу о свободе религии.

    Эта гражданская война послужила людям таким уроком в отношении верховных прав, что теперь (в Англии) найдутся немногие, которые не видят, что эти права неделимы и таковыми они будут признаны при ближайшем восстановлении мира и будут признаваться до тех пор, пока не забудутся пережитые бедствия, но не дольше, разве что простонародье станет более просвещенным, чем оно было до сих пор.

    Не может быть никакого пожалования прав суверена без прямого отречения от верховной власти. Так как эти права являются существенными и неделимыми, то отсюда необходимо следует, что, в какой бы форме ни было пожаловано сувереном кому-нибудь какое-либо из этих прав, пожалование недействительно, если только при этом не было прямого отречения от верховной власти и если пожалованный продолжает по-прежнему именовать жалующего сувереном.

    Ибо если суверен пожаловал все, что он может, но мы возвращаем ему обратно его верховную власть, то все его права, как неделимые между собой и неотделимые от верховной власти, восстанавливаются.

    Сфера компетенции

    Власть и честь подданных исчезают в присутствии верховной власти. Так как эта огромная сфера компетенции неделима и неотделима от верховной власти, то малообоснованно мнение тех, которые говорят о суверенных королях, что хотя они singulis majores, т.е. имеют большую власть, чем каждый из их подданных в отдельности, однако они universis minores, т.е. имеют меньшую власть, чем все их подданные в совокупности.

    В самом деле, если под всеми в совокупности не разумеется совокупное тело как единое лицо, то все в совокупности означает то же самое, что каждый в отдельности, и выражение бессмысленно. Если же под всем в совокупности разумеют их как единое лицо (носителем какового лица является суверен), тогда власть всех в совокупности тождественна власти суверена, и, таким образом, приведенное выше утверждение опять-таки бессмысленно.

    Нелепость своего утверждения авторы его достаточно хорошо видят там, где верховная власть принадлежит народному собранию, но они не видят его там, где она принадлежит монарху, и, однако, верховная власть остается той же независимо от того, кому она принадлежит.

    Как власть, так и честь суверена должны быть больше, чем власть и честь любого или всех его подданных. Ибо верховная власть является источником всех почестей. Достоинства лорда, герцога и принца суть создания ее рук. Как слуги при господине, так и подданные в присутствии суверена – все равны и лишены всякого почета. И хотя, когда они находятся вне поля зрения суверена, одни из них представляются выше рангом, другие – ниже, однако в его присутствии они не больше, чем звезды в присутствии солнца.

    Верховная власть не столь пагубна, как отсутствие ее, и вред возникает тогда, когда большинство с трудом подчиняется меньшинству. Могут, однако, возразить здесь, что состояние подданных, вынужденных безропотно подчиняться прихотям и порочным страстям того или тех, кто имеет в своих руках такую неограниченную власть, является чрезвычайно жалким.

    И обыкновенно бывает так, что те, кто живет под властью монарха, считают свое жалкое положение результатом монархии, а те, кто живет под властью демократии или другого верховного собрания, приписывают все неудобства этой форме государства, между тем как власть, если только она достаточно совершенна, чтобы быть в состоянии оказывать защиту подданным, одинакова во всех ее формах.

    Те, кто жалуется на указанные стеснения, не принимают во внимание, что положение человека всегда связано с тем или иным неудобством и что величайшие стеснения, которые может иногда испытывать народ при той или иной форме правления, едва чувствительны по сравнению с теми бедствиями и ужасающими несчастьями, которые являются спутниками гражданской войны, или с тем разнузданным состоянием безвластия, когда люди не подчиняются законам и не признают над собой никакой принудительной власти, удерживающей их от грабежа и мести.

    Эти люди не принимают также во внимание, что величайшие притеснения, испытываемые подданными со стороны верховных правителей, проистекают не из того, что они, правители, ожидают для себя удовольствия или выгоды от разорения или ослабления своих подданных, чья сила составляет их собственную силу и славу, а обусловлены тем, что упорная скаредность самих подданных, неохотно идущих на материальные жертвы для своей собственной защиты, ставит их правителей перед необходимостью извлечь из них все, что можно, в мирное время, с тем чтобы иметь средства в случае крайней или внезапной необходимости для организации сопротивления или победы над своими врагами.

    Ибо все люди от природы снабжены теми замечательными увеличительными стеклами (каковыми являются их страсти и себялюбие), сквозь которые каждый маленький платеж представляется им великой обидой, и лишены тех подзорных труб (именно морали и гражданской науки), чтобы видеть издали те бедствия, которые грозят им и которых нельзя избежать без таких платежей.

    Томас Гоббс

    Вечный огонь

    Священник Андрей Таскаев: «Всем здравомыслящим людям понятно, что коммунистическая власть ничего не выдумала нового в построении советского государства, но из жизни страны был убран Бог, и старались убрать все, что связано с Богом или заменить: иконы — портретами коммунистических вождей, молитву – коммунистическими гимнами, Крестные ходы – демонстрациями, Богослужения – партийными собраниями, Бога, Имя Божие заменили лозунгом «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи» и т.п. Абсолютно безгрешную партию нельзя было ни обсуждать, ни критиковать, и светлое будущее — коммунизм был ничем иным, как «копиркой» евангельского Царства Божия.

    Только Царство Божие не от мира сего, но царство, которое строили коммунисты, земляное. Вот так произошла полная подмена ценностей, и эта подмена оказала столь сильное воздействие на нравственный уровень народа, что люди за восемьдесят с лишним лет заметно изменились и утратили многие традиции православного народа.

    Но в истории восемьдесят лет — это ничто, пройдет сто – сто пятьдесят лет и этот период будет смотреться страшным, кровавым, но небольшим промежутком времени.

    Для нас, живущих в этом времени, эти восемьдесят лет прошли не быстро: нет ни одного поколения, которого бы не коснулась коммунистическая гидра. Именно поэтому, когда осознаешь подмену, удивляешься тому, как люди быстро привыкли и считают это нормальным.

    Та же выпивка – поминания на кладбище, спрашиваешь: «Зачем выпиваете на кладбище? — а тебе отвечают: Так всегда делали, всю жизнь».

    «Так всегда» и «всю жизнь» это сколько? И выясняется, что даже не знают, делали ли так бабушки с дедушками, а вот мама с папой делали, и зачастую наши родители вообще не знают бабушек и дедушек. Коммунистическая власть, когда пришла, оторвала родителей от детей, огромное количество людей вынуждено было родителей своих забыть, предать.

    И теперь эти внуки, которые выросли, не помня своих бабушек и дедушек, сами уже имеют внуков, ругаются и говорят: «так всю жизнь было, так всегда делали». Всегда – это восемьдесят лет?

    Для людей восемьдесят лет действительно огромный период и для них это «всегда», а что было до этого, никому не интересно. Меня еще в школе поражал тот факт, не знаю, как сейчас, что тысячелетнюю историю России мы изучали несколько месяцев, а шестидесятилетнюю историю Советского Союза и КПСС — несколько лет, моего детского ума тогда не хватило понять такое.

    Наш народ не знает истории и ему она малоинтересна, наверное, из-за каких-то жизненных проблем: надо сводить концы с концами, добывать себе на хлеб, воспитывать детей – тут не до истории, не до того, как жила Россия до революции, а уж о символике знать совсем неинтересно.

    И поэтому мы сегодня идем 9 мая в День Победы к «вечному огню», забывая известное проклятие «в геенне тебе огненной гореть» – вот что такое вечный огонь по смыслу. А мы молимся у «вечного огня», вспоминая своих героических предков, своих отважных отцов. Это что? Намек на то, что им гореть в вечном огне?

    Неужели не найти другого места, где можно служить панихиду и вспоминать героев? У нас множество военных мемориалов, мне нравится, как содержится в Пскове мемориал по Юбилейной – можно ведь там отдавать дань памяти нашим героям, помолиться на их могилах.

    А мы это делаем возле «вечного огня», у памятника «Неизвестному солдату». Причем здесь «вечный огонь» и Неизвестный солдат, представленный пятиконечной масонской звездой, в которой горит гееннский огонь. Может быть те, кто разбирается в символике, задумаются, надо ли нам поминать наших солдат этим сатанинским знаком вечного огня?

    Получается, наши предки достойны этого огня? Но люди об этом не задумываются и скажут опять: «так всегда было».

    Между тем, расскажу историю, один исследователь — архитектор искал в Москве «химеры» – такие странные, символичные, бредовые сооружения, и раскопал, что до 30-го года на одном месте в Москве был общественный туалет, потом его снесли и забыли, что там был туалет, а когда стали делать мемориал Неизвестному солдату, то почему – то советские власти решили поставить мемориал Неизвестному солдату на этом месте бывшего туалета, и бросили туда в навоз останки солдат, закопали.

    Поставили постамент, зажгли огонь — теперь это Могила Неизвестного солдата, что очень похоже на издевку. Чтобы такого не случалось, символику надо знать и понимать.

    Протоиерей Владимир Попов: «Беда нашей страны заключается в том, что до сих пор нет у нас юридической оценки событий 1917-го и последующих годов коммунистической власти. Интернационал-коммунизм не осужден до сих пор, как, например, немецкий национал-социализм, или итальянский фашизм.

    Должна быть дана юридическая оценка деяний этой клики Ленина-Троцкого-Сталина и их последователей, чтобы очистить страну от двусмысленности, которая есть до сих пор, и она дезориентирует людей.

    Мы живем в обстановке мифов, например, празднуем день рождения армии, которая рождалась не 23 февраля 1918 года, а много столетий раньше, и так со многими другими датами нашей истории.

    Сейчас коммунистические фракции хотят органично влиться и в дальнейшую нашу историю, а этого не должно быть.

    Тяжкое коммунистическое наследие

    Одним из тяжелых наследий коммунистического времени является поклонение «вечному огню». Сам по себе этот огонь восходит к богоборческому огню Прометея, а Прометей – это образ люцифера, который научил человека пользоваться огнем, и огонь является символом разума, борьбы, мнимого просвещения. Но главное во всей этой ситуации, что, совершая литии и панихиды нашим воинам у «вечного огня», мы соглашаемся с тем, что эти воины находятся в том же самом месте, где находятся Ленин, Сталин.

    Забывая, что наши воины, обыкновенные русские парни, как правило, деревенские, сложили голову в 18-20 лет, но были воспитаны в тот период, когда еще Бог не был изгнан из провинциальной глубинки России.

    Поминать наших погибших у «вечного огня» просто кощунственно. Мне «вечный огонь» напоминает более огонь Чернобыля, чем любой другой. Более того, это устройство капищ с «вечным огнем» совершенно чуждо нашей Православной культуре, русской культуре.

    Пусть лучше забытая могилка с крестом, стоявшим над ней – так хоронили русских солдат испокон веку, где бы они ни сложили свою голову, всегда была могила, и был крест — это и есть достойная память о русском солдате.

    Потому что умирая, он умирал как христианин, с сознанием того, что «несть жертвы выше той, чем кто положит душу свою за други своя». В этом был смысл жертвы русского солдата и смысл вечного поминания живых, которые ему остались благодарны. Церкви надо занять более твердую позицию в том, что поклонение «вечному огню» является неприемлемым с православной точки зрения.

    Если событие поминовения связано с государственными праздниками – панихиды все-таки надо служить только в храмах, и только там, или упразднить «вечные огни» и поставить вместо них настоящие христианские памятники русским солдатам – кресты».

    Протоиерей Олег Тэор: «В каком-то городе было трудное финансовое положение, не было денег за газ, и тогда «вечный огонь» погасили. «Вечный огонь» на могилах павших — это неправильное понятие и неправильная терминология. Как техническое устройство «вечный огонь» может выйти из строя – денег нет, механизм устаревает, горелки изнашиваются и т.п.

    Вечный – это постоянный, на все времена, может быть «вечная слава» и «вечная память» – это когда народ помнит героев, что для верующих людей особенно ясно: вечная память – это вечная жизнь с Богом.

    А по представлениям верующих людей, вечный огонь — это тот огонь, который горит в аду, вот он действительно вечен. Вечен только адов огонь, он мучает и жжет, и, если на земле человек привыкает к мучениям, то в аду не привыкнуть, это страшные мучения. Мы перепутали терминологически, и, оказалось, запутали смысл.

    Панихиды служить надо не у «вечного огня», а где традиционно служатся – на кладбищах, мемориалах. У нас, в церквях России тысячи, постоянно горящих день и ночь лампад – они называются «Неугасимая лампада». Вообще в древности приношением усопшим был не запах газа, а ладан, благоухание ладана.

    Вместо «вечного огня» можно поставить красивый кованый крест и возжечь «Неугасимую лампаду» — будет достойный памятник нашим воинам, а возле него можно совершать панихиды. Такой памятник будет как возрождение православной традиции поминовения погибших на войне, и в его создании могут многие поучаствовать: пожертвовать средства на масло, на ковку креста».

    Напомним нашим читателям, что библейское понятие « вечного огня» — это геенна огненная, преисподняя, ад, устроенные Богом для сатаны и чертей.

    В вечном огне в страшных мучениях горят также тела и души грешников. Господь говорит: это «трупы людей, отступивших от Меня, ибо червь их не умрет, и огнь их не угаснет» (Ис., 66, 24); «Идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его» (Мф., 25, 41); «И смерть и ад повержены в озеро… огненное и серное… и будут мучиться день и ночь во веки веков!» (Откр., 20, 10, 14).

    А православные люди в своих молитвах просят Господа: «Избави мя огня вечнующаго, и червия злого, и тартара». Поэтому в Православной Святой Руси вообще никогда даже не могло быть какого-либо памятника с вечным огнем — он воспринимался бы как сатанинское капище.

    фото

    Источник — http://calvaryguard.com/

    Просмотров: 77 | Добавил: providenie | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Календарь

    Фонд Возрождение Тобольска

    Календарь Святая Русь

    Архив записей
    2009

    Тобольскъ

    Наш опрос
    Считаете ли вы, Гимн Российской Империи (Молитва Русского народа), своим гимном?
    Всего ответов: 188

    Наш баннер

    Друзья сайта - ссылки
                 


    Все права защищены. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник providenie.narod.ru
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году